Из небытия - Анастасия Шадрина

– Хороший страж. Надежнее иных людей.

– О, не сомневайтесь, – она подмигнула. – Если кто чужой войдёт с дурными мыслями, Барни и костей не оставит.

Хозяйка усмехнулась, а пёс, одобряя её слова, облизнул ей ладонь.

– Возвращайтесь живыми, сир, – сказала она уже серьёзно, глядя на Сандера. – И берегите своих спутников.

Рыцарь обернулся. Эйдан и Ирис уже сидели верхом у дороги, укрытые вуалью туманного утра.

– Постараюсь, – буркнул он, поворачиваясь к лошади. – Но с такими попутчиками… это будет непросто.

Барни проводил их звонким лаем, словно говоря: «Возвращайтесь».

Безумная из Жерна

Ближе к вечеру путники уже подъезжали к деревне Жерн. Вечернее небо было окрашено в грязно-багровые тона. Дорога, петлявшая между высохших полей, вела к забору, около которого болталась табличка с едва читаемой надписью: «Жерн. Да пребудет свет в Кадéре». Света, однако, не было, лишь редкие огоньки дрожали в окнах, будто прячась от чего-то незримого. Ирис ехала посередине, слушая мерный звон доспехов Сандера. За всю дорогу они обменялись лишь парой коротких фраз. Девушка старалась говорить как можно меньше, чтобы случайно не вызвать ненужных подозрений. Но любопытство росло, и она захотела узнать больше подробностей о поселении.

– Сир Сандер, – окликнула Ирис рыцаря и поравнялась с ним на дороге. – Скажите, вам известны какие-нибудь подробности о деревне?

– Жерн известна своим древним храмом Смотрящего, – произнёс он, глядя вперёд. – Сюда стекались паломники со всех уголков Кадéре и даже из-за границы. Говорят, здесь происходили разные чудеса.

– Поэтому тебе и было велено сделать всё одному? – поинтересовался Эйдан и подъехал ближе. – Негоже осквернять святое место страшными слухами про ведьму, которая губит праведных людей. К тому же, если паломники прекратят сюда ездить, то скорей всего место загнется, так как больший доход она получает от них, то бишь и меньше золота в королевскую казну, – Эйдан притворно вздохнул. – Я то уж подумал, что королевство заботиться о бедных людях… Как всегда, деньги решают всё.

– Ты драматизируешь, – процедил Сандер сквозь зубы.

– Неужели? – хмыкнул некромант.

Деревня встретила их не просто тишиной. Казалось, сам воздух здесь был пропитан страхом, словно каждый камень, каждая трещина в стенах шептала о чем-то недобром. Узкие улочки извивались между покосившихся изб, чьи крыши прогнулись под тяжестью времени. Жерн тонула в каком-то болезненном забвении, не способная выбраться из вязкой, затхлой туманной трясины. Что-то тёмное здесь происходило. Ирис почувствовала, как по коже побежали мурашки, а сердце сжалось в груди. Внезапно тёмная энергия смерти собралась вокруг неё, обвивая, как забытый кошмар. Это ощущение было знакомо. Она помнила его, когда была там, в другом мире, где холод и пустота стали её единственными спутниками. Всё вокруг будто замерло, как в том бесконечном мраке.

Заморосил дождь. Лёгкие капли стали падать, шершавыми нитями касаясь земли. Воздух обрел влажность и горький запах гнили. Ирис вздрогнула, невольно поджав плечи, пытаясь укрыться от холода, который шёл не столько от неба, сколько от самой земли.

– Здесь неуютно, – прошептала она, оглядываясь.

Все трое молча накинули капюшоны, будто это хоть как-то могло укрыть их от того, что таилось в деревне. Эйдан пристально смотрел на Ирис. В его взгляде была странная настороженность, которая заставила её напрячься. Сандер окинул деревню холодным взором, оценивая, что им предстоит пройти. В воздухе висела опасность, неясная, но ощутимая.

– Почувствовала? – прошептал Эйдан. – Я ожидал чего угодно, но не этого. Как вообще можно было послать сюда одного рыцаря, без поддержки инквизиции? Его, словно заведомо послали… на смерть.

– Всё настолько плохо? – Ирис растерянно посмотрела на него.

– Если бы это было обычное проклятие, – Эйдан покачал головой, прядь волос выбилась из-под капюшона, – я бы почувствовал очаг, но его нет. Здесь тянет тёмной энергией из каждого угла.

Сандер, заметив их перешёптывание, подъехал ближе.

– О чём вы говорите?

– Всё очень серьёзно, – ответил некромант. Его лицо, обычно невозмутимое, на этот раз было сосредоточенным и напряжённым. Это сразу насторожило рыцаря.

– Что ты имеешь в виду?

– Позже, – отрезал Эйдан. – Давай сначала всё выясним.

У колодца, заросшего мхом и окутанного тонкой паутиной, стоял старик. Его сгорбленная фигура, закутанная в выцветший плащ, напоминала высохший сучок. Лицо, изборожденное морщинами, не выражало ни надежды, ни страха – только пустоту.

– Меня зовут Йорик. Я – староста Жерна, – хрипло произнёс он. – Вы прибыли… помочь нам? – его голос скрипел, как ржавая дверь. Глаза, тусклые, скользнули по лицу Сандера, задержались на Эйдане, а затем медленно опустились к земле. – Мне говорили, что вы приедете один, – добавил он после короткой паузы.

– Это мои спутники, – ответил Сандер. – Леди Генриетта и маг Эйдан.

Слова, казалось, ударили старика в грудь. Йорик резко поднял голову; в его взгляде мелькнуло что-то близкое к безумию.

– Маг?! – выкрикнул он. – У нас священная земля, этим еретикам не место здесь, – он сплюнул на землю темно коричневую жидкость, лишь отдаленно напоминавшую слюну.

– Священная? – Эйдан скрестил руки. – Да у вас здесь смердит, черной магией. Даже в домах у некромантов энергетика чище!

Сандер тяжело вздохнул, подошёл ближе и положил руку на его плечо, сдерживающе, но без угрозы.

– Не сейчас, – прошептал он.

Эйдан тихо фыркнул, но возражать не стал. Он отступил на полшага, взгляд оставался холодным.

– Расскажите о девушке, которую обвиняют, – голос Сандера прозвучал ровно, без осуждения, как у судьи, что ещё не вынес приговор.

– Её зовут Лара, – глухо начал Йорик. – Она травница. Живёт на болотах, это недалеко отсюда, если свернуть с дороги на юг. Девка понесла от паломника. Он приезжал один, молодой, с виду богобоязненный. Побыл пару дней, а потом – вон его и след простыл. Она родила, но ребёнок умер, не прожив и трёх месяцев.

Йорик на мгновение замолчал, сжав губы в узкую, побелевшую линию.

– После этого Лара… словно с цепи сорвалась. Кричала, обвиняла всех нас. Проклинала, – он отвёл взгляд. – Мы сперва думали – горе, молодая, не выдержала. Но…

– Но? – Сандер нахмурился.

– Не прошло и месяца, как начались первые смерти, – слова для старосты давались с трудом. – Первым умер сын пастуха. Пятилетний мальчик. Потом ещё шестеро детей. Один за другим. Дальше пошли девушки. Все молодые.

Ирис почувствовала, как что-то сжалось внутри неё – холодно и остро. Она выпрямилась, стараясь не выдать дрожь.

– У неё есть родные? – спросила девушка.

Староста кивнул.

– Мать. Её зовут Марта. Живёт в трёх домах отсюда, у края площади.

– Я хочу осмотреть тела, – сказал Сандер, не отводя взгляда от старосты.

Йорик вздрогнул. Его плечи поникли, пальцы задрожали.

– Мы… мы складываем их за деревней. В одну яму, – хрипло выдавил он. – Люди бояться к ним прикасаться и хоронить на местном кладбище.

– Отведи нас туда. Немедленно, – приказал Сандер. В его голосе не было ни сочувствия, ни злости, только решимость.

Деревня осталась позади. Они шли через узкую тропу, что вела вдоль старой рощи. Ветки деревьев, словно сухие пальцы, тянулись к путникам из тумана. Через несколько минут они остановились перед ямой, вырытой за холмом, у самого края леса. К тому моменту дождь усилился. Капли уже не падали лениво, как раньше, а стучали по капюшонам и плечам, превращая землю в вязкую, скользкую жижу. Небо потемнело. Всё казалось серым и безликим, как будто сама природа отвернулась от этих мест. Смрад ударил в лицо ещё до того, как они подошли. Тяжёлый запах гниющей плоти, мокрой земли и чего-то неестественного. Йорик, бледный, как полотно, достал из-за спины деревянный тубус и вынул оттуда факелы. Он протянул их мужчинам и, чиркнув кресалом, зажёг. Пламя вспыхнуло неохотно, дрожа под дождём,